in angello cum libello

И вдруг через 8 лет я вернулась к своей первой книге Флэнагана: о ней-то я никогда не писала.

Когда-то где-то в интернетиках видела высказывание: "Фу, зачем читать "Узкую дорогу на дальний север" Флэнагана, когда можно прочитать "Мост через реку Квай" Пьера Буля, и всё, закрыта тема! Понаписали тут излишних книг про одно и то же!"
Нашла-таки и прочитала "Мост через реку Квай".
Нууууу, ребята, готова оспаривать.
Правильно ли я понимаю, что "Мост через реку Квай" - это такая сатира французского автора на проглотивших аршин, несгибаемых и оттого негибких британцев, не особо отличающихся в профиль от японцев? И на тему бремени белого человека?

Ну, так Флэнаган, со всем его "Желанием", "Рыбами" и "Смертью речного лоцмана", как представитель уже потомков колонизаторов - вольных или невольных - в принципе не написал бы такое. Его австралийские (тасманийские!) герои везде, в каждой книге, и особенно в "Узкой дороге", - во-первых, пытаются выжить, кто для себя, не тушкой, так чучелком даже если в виде стриптизёрши рыбы, кто для семьи, даже корявой и дисфункциональной, но как тут на пепелище разума функциональную построишь - именно в результате того, что наворотили оригинальные Белые люди (Джон Франклин с супругой и пр.) с их бременем, весомостью, авторитетом и достижениями.
Сразу, в начале, навскидку, про молодого человека, приехавшего из Тасмании учиться в университете на континенте:
"В Ормондском колледже он познакомился с людьми из благородных семей, гордых своими достижениями и генеалогиями, восходившими к временам еще до открытия Австралии, к лучшим фамилиям Англии. Они могли перечислять поколения за поколениями своего рода, кто из него занимал какие посты в политике и должности в компаниях, династические браки, родовые владения из дворцов и овцеводческих хозяйств. Лишь уже стариком стал он понимать, что большая часть всех этих россказней — вымысел похлеще всего, к чему подступался Троллоп.
С одной стороны, это было феноменально скучно, с другой — увлекательно. Никогда прежде Дорриго не встречал людей, наделенных такой уверенностью. Иудеи и католики — существа низшие, ирландцы безобразны, китайцы и аборигены — вообще не люди. Они о таких вещах даже не размышляли. Они это — знали. Их курьезы и странности поражали. Их дома из камня. Весомость их столового серебра. Их невежество в том, что касается жизни других людей. Их слепота к красоте природного мира. Свое семейство Дорриго любил. Но он им не гордился. Главное семейное достижение — выживание. Целая жизнь понадобится ему, чтобы оценить, что это было за достижение..."

Короче, во-первых, Флэнаган - совсем не про то же, что Буль. Он значительно глубже, шире и больше, он с совсем другой точки зрения, и гораздо позже во времени.
Во-вторых, кто сказал, что об одном явлении / событии должна быть только одна книга? Книг должно быть много, разных, и для разных читателей, и это прекрасно, что кто-то не устаёт копать такую далёкую, непопулярную и не освещаемую широко тему.

Первый персонаж будет неуспешный писатель, у которого нет вдохновения, давно уже не издавалось никаких книг, он тихо спивается в тоске, бедности и одиночестве. Девки и вещества по большим праздникам. За маленькие деньги пишет статьи и иногда работает литературным негром для местных более-менее шишек, кропая им скучные автобиографии на скучном материале.

Второй будет министр, который как раз перед смертью написал автобиографию, но её не издали: она пропала из издательства в последний момент, все экземпляры подчистую.

Писатель в наше время находит единственную книгу в букинистическом магазине в Мельбурне и читает её, сидя в тесной душной квартирке с видом на... ну, пусть будет этот аквацентр имени Харольда Холта. И думает: ну да, мой же отец и принимал участие в поисках, рассказывал.
Ветер доносит дым пожаров, адская, невыносимая жара.
На нижнем этаже здания китайская забегаловка, поэтому присутствуют ещё запахи горелого масла, жареной еды, глутамата натрия и специй. Мухи ещё обязательно.

В книге будет вся жизнь этого министра, главы, чередующиеся с главами о его последних годах.
Ферма дедушки и бабушки, обязательно какие-нибудь аборигены, суровая жизнь, суровые люди, некоторая чернуха.
Развод родителей, некоторая чернуха.
Школа. Ну, вы поняли.

Параллельно — какое-нибудь тёмное дело основным сюжетом. ЦРУ затягивает петлю вокруг него, дело о коррупции, партия теряет голоса, и пр.
В конце сам министр едет отдыхать с друзьями, в шторм уплывает в море и превращается в большую белую акулу.
Проплывает мимо берега, где аборигены поют и танцуют, из кустов появляются агенты ЦРУ и тихо их отстреливают: вдруг что-то видели.

На горизонте уходит под воду перископ китайской подводной лодки.

То есть либо это не настоящая автобиография, пропавшая в своё время, а мистификация, либо это полностью глюк, навеянный жарой, алкоголем и веществами.
Писатель засыпает над книгой.
Должен случиться редкостной силы шторм, который раскроет и разобьёт окно, зальёт дождём книгу на столе, так, что она вся расточится, растечётся грязной лужей, частично залив и пол.

Наутро писатель поедет на раздолбанной старой машине на этот мыс.

Выйдет на пляж к еле горящему костерку, у костерка будет сидеть пьяная и бесконечно грязная Матинна в рваном красном платье, c вылезшими наполовину волосами, голова повязана шарфом, сделанным из подола того же платья, у неё на плече - золотистобрюхий попугай. Матинна жарит на палочке сумчатую крысу.

На следующий день его найдут на пляже мёртвым, скончавшимся от сердечного приступа.

И ставить ли сюда тэг "Флэнаган"?

Я нашла-таки и прочитала "The sound of one hand clapping", книгу Флэнагана 1997 года.
Я не знаю. Это психологи могут разъяснить, наверное. Не понимаю этих чувств и мотиваций, не могу поставить себя на место героев никаким образом. Нет, на место матери - могу. Остальное мне непонятно.
Пара югославских беженцев, переживших в детстве Вторую мировую в Европе и видевших всякое и всяко пострадавших, попавших сначала через границу в Австрию, потом неведомым путём в Тасманию. Они поженились и родили дочь, но продолжили мучиться воспоминаниями. И однажды лютой тасманской зимой мать ушла в тасманский тёмный лес и там повесилась. А отец остался с дочерью (поначалу отдавал её на воспитание в семьи знакомых, но потом всё-таки забрал), работал на тяжёлых работах, переезжал от одной стройки к другой, очень сильно пил и бил дочь. В 16 лет она уехала от него в Австралию. В 38 вернулась в Тасманию, чтоб родить ребёнка, найти согласие с собой, Тасманией, своим прошлым и своим отцом. С отцом медленно помирилась, он стал пить чуть меньше и больше времени посвящать дочери и внучке. Конец.

Почти до самого конце нам не рассказывали, что же с матерью случилось, и казалось, что она куда-то уехала. Нет, не уехала. И тело-то было найдено, и он знал всю жизнь, что она умерла. Почему он так себя вёл?

Внезапно обнаружила в интернетах свежайшего, вот только в сентябре вышедшего Дорра и два романа Флэнагана на английском: один старенький, девяностых годов, другой - прошлогодний, послепожарный. Открыла.
"As if all that can be said is we say you or if that then."
Поняла, что вот кто-то буквально сейчас убивается над его переводом, и это работа, по сравнению с которой моя работа - фигня-фигня.
Решила взяться за него чуть позже.

Начала читать Дорра. Он прекрасен, грустен и душераздирающ, как всегда. Удивительный человек, который, кажется, слышит и видит кончиками пальцев.
Узнала новое слово. Octogenarian. Это как centenarian, только octogenarian.

Много радости.

Ещё на работе кто-то принёс стопку книг, среди которых я нашла роман Уилбура Смита из цикла про Кортни, только в нём действие происходило не в девятнадцатом-двадцатом веке, а в семнадцатом. И там уже Кортни! Дома покопалась в залежах аудиокниг, поняла, что и этот роман у меня есть на аудио. (Почему я его раньше не слушала?) Загрузила в плейер.
В лучших традициях. Опять Уилбур Смит ходит кругами и с серьёзнейшим и торжественнейшим видом указывает на все ружья на всех стенах. Не сомневаюсь, что мы увидим (услышим), как каждое из них будет в свою очередь стрелять/взрываться в руках/фигачить кого-нибудь по черепу. Уже, уже мальчик и его негритянский учитель фехтования порубили друг друга саблями, обработали друг другу раны от заразы буквально тем, что имелось под рукой, и наложили швы.

"Вокзал потерянных снов" Чайна Мьевиль - Чайна Мьевиль пишет так, как выглядит. ( Read more... )

( Все побежали, и я побежал. )

Это был хороший год.

Дочитала "Книгу рыб Гоулда" - сразу после "Желания".
Как я ни готова была воспринимать любые метаморфозы и абсурд,
последние страницы вырвали мне мозг. Как так-то получилось?

Если бы Кристоф Рансмайр был тасманийским оззи, его бы звали Ричард Флэнаган.