in angello cum libello

села смотреть "Весь невидимый нам свет".
Нечаянно включила сразу последнюю серию. До середины серии думала: вот же идеально сделали, сначала конец, а потом будут рассказывать, как все дошли до жизни такой.
Ещё через несколько минут поняла, что это я ошиблась и не выставила первую серию. Так и досмотрела конец до конца.

Ну, что... так ненавидеть своих персонажей, как сам Дорр, так над ними издеваться до самого последнего момента и даровать им прощение только в случае настоящей, неподдельной смерти не станет никто. И ни в каких спектаклях и фильмах не покажут его оригинальной жести. Смягчили финал, конечно.

Теперь думаю: а смотреть ли с первой по третью серии, или так оставить?

Слушаю "About Grace" Дорра аудиокнигой.
Я раньше читала её.
Это первая и не лучшая книга Дорра.
Но там уже есть все мелкие детали, которые я так люблю у Дорра.
Есть, в частности, такая штука: раз за разом человек, крутя ручку настройки радио, попадает на волну, где девушка по-испански начитывает числа. Долго, часами. Из года в год. Голос её меняется: она делается старше, голос становится более глубоким, но числа продолжают идти в эфир. Есть слухи, что это жители Чили общаются с родственниками, в своей стране и бежавшими, передают новости о себе при помощи шифра.
Ну, вы помните "Весь невидимый нам свет" и радио в этом романе?

И я подумала: живём мы кратко, не всегда успеваем высказать некоторым людям то, что нужно было. Давным-давно. Пожалею, если так никогда и не скажу.
Решилась и написала в Контакте одному местному ди-джею и радиоведущему, который в ранние двухтысячные годы вёл особенно энергичные ночные эфиры, вот прямо немыслимо жёг до 7 часов утра. И на 4 курсе, когда учёбы было особенно много, я зубрила ночами и вместо четырёх часов в конце концов стала спать полтора, это было особенно важно: в 4 часа ложишься - он жжёт, в 6 встаёшь - он жжёт. Как это поддерживало энергичный дух!
Той радиостанции уже нет. А какая есть, я не знаю.
Сказала, что всё это время хотела поблагодарить, очень признательна.

Он поблагодарил в ответ. Сказал, что и сейчас жжёт.

Внезапно обнаружила в интернетах свежайшего, вот только в сентябре вышедшего Дорра и два романа Флэнагана на английском: один старенький, девяностых годов, другой - прошлогодний, послепожарный. Открыла.
"As if all that can be said is we say you or if that then."
Поняла, что вот кто-то буквально сейчас убивается над его переводом, и это работа, по сравнению с которой моя работа - фигня-фигня.
Решила взяться за него чуть позже.

Начала читать Дорра. Он прекрасен, грустен и душераздирающ, как всегда. Удивительный человек, который, кажется, слышит и видит кончиками пальцев.
Узнала новое слово. Octogenarian. Это как centenarian, только octogenarian.

Много радости.

Ещё на работе кто-то принёс стопку книг, среди которых я нашла роман Уилбура Смита из цикла про Кортни, только в нём действие происходило не в девятнадцатом-двадцатом веке, а в семнадцатом. И там уже Кортни! Дома покопалась в залежах аудиокниг, поняла, что и этот роман у меня есть на аудио. (Почему я его раньше не слушала?) Загрузила в плейер.
В лучших традициях. Опять Уилбур Смит ходит кругами и с серьёзнейшим и торжественнейшим видом указывает на все ружья на всех стенах. Не сомневаюсь, что мы увидим (услышим), как каждое из них будет в свою очередь стрелять/взрываться в руках/фигачить кого-нибудь по черепу. Уже, уже мальчик и его негритянский учитель фехтования порубили друг друга саблями, обработали друг другу раны от заразы буквально тем, что имелось под рукой, и наложили швы.

И на старуху бывает проруха: я взялась участвовать во флешмобе.

От bely_den получила букву В / V / W.

1. Не буду оригинальна. Властелин колец. Потому что без этого совершенно нельзя.
Если бы его не было, и многие из нас были бы не такими, какие мы сейчас. Или не знали бы друг друга. Или занимались бы чем-то другим, а не тем, чем в итоге стали заниматься.

А ещё в девяностые годы, когда книга дошла до нас, она было спасением от мерзостей внешнего мира - примерно таким же, как, по легенде, были задумки самого Профессора о мире со своим чистым звёздным небом во время Первой мировой. Это подарок, за который ему огромное спасибо.

2. Всадники неприступных гор. Я когда-то уже писала пару постов об этой книге.
Повесть о трёх дурничках, путешествующих по Средней Азии и Кавказу. Совершенный разрыв шаблона.
Это Гайдар-1927. Гайдар молодой, неканоничный, не певец новой жизни и вечной борьбы, друг пионеров и сам себе памятник, а даже наоборот: всё-то он видел и сам пережил и писал о разрухе в головах и в обществе. Потому и переиздали только после Перестройки.
Отлично, свежо читается даже сейчас.

3. Весь невидимый нам свет.
Вот сейчас модно говорить "ламповый". Истаскали слово.
А сюда бы подошло. Тёплый. Потому что важную роль в повествовании играют радиопередачи, ламповые радиоприёмники, тёплые и урчащие. Мирное время - голодное и тревожное, кризис и постепенно ускоряющееся качение к катастрофе, но пока ещё радиоприёмник и радиопередатчик иметь не запрещено и не опасно.
У меня был похожий приёмник, пятидесятых годов, который какое-то время нагревался и разгонялся, огромный и уютный.
Я очень люблю Энтони Дорра. Потому что всё, о чём он пишет, - осязаемо, как будто можно прикоснуться и к этому тёплому приёмнику, и - ну, а как без них? у него никак! - к ракушке, и к резному деревянному домику с пружиной внутри. И звуки там есть, и запахи.

4. Время жить и время умирать.
Сколько же было программного Ремарка в университете! По всем предметам Ремарк, по каким не Моэм. При этом Ремарк - как первая любовь: можно сто лет его не читать, а потом вдруг открыть и понять: вот оно, вот правильно слова подобрал, кто бы сказал лучше? Сухое чувство юмора, никаких лишних слов.
"Время жить и время умирать" я читала сравнительно недавно, сразу после одной современной книги о войне, которая мне показалась совершенно пластмассовой, ненастоящей, игрушечной, потому что написанной из будущего: мы-то знаем, что потом они жили долго и счастливо.
Ремарк не воевал во Вторую мировую, но он был на Первой мировой. Видел всё это сам, и ранен был, и видел Германию после той войны. Его война - настоящая. И в окопах, в непролазной грязи, и в городах, которые бомбят.

5. Water music by T. C. Boyle - её ещё не перевели на русский, поэтому пусть будет латиницей.
Это толстый роман про всё подряд: конец 18 века, географические исследования энтузиастов-путешественников в Африке, непростая жизнь девушек в английской и шотландской деревне, да и в городе-то не легче, проблемы алкоголиков, увлёкшихся дешёвым джином, Лондон - та ещё клоака, немножко мистики, немножко безумия, лауданум, крокодилы и неведомые африканские паразиты, смерть всегда рядом. Всё смешать.
Много героев, много всякого действия, много описаний.
Наткнулась на немецком читательском сайте: есть люди, которые сильно ругают книгу. Зачем, говорят, такой извилистый язык, непривычные метафоры и такие подробные описания и объяснения? Я всех этих героев запомнить не могу, на каждой странице по паре слов надо гуглить, а от одного отступления до другого забываю, о чём было, собственно, действие.
Нуу, не знаю, мне очень понравилось.

Если кто хочет продолжить, запросите в комментариях букву.