gobis | Фосетт и его "Неоконченное путешествие"

Как раз на полежать в больнице подходящей оказалась книга "Неоконченное путешествие" П.Фосетта.

Перси Фосетт - британский военный, инженер, географ и исследователь, который в начале 20 века предпринял несколько экспедиций в дебри Южной Америки. Занимался демаркацией границ между Бразилией, Аргентиной и Перу по поручению правительств этих государств, наносил на карту местности, которые до того были "белыми пятнами", проектировал железную дорогу. Мечтал найти следы древних цивилизаций - более древних, чем инки, конкретно - он верил в то, что Атлантида была и что природная катастрофа вынудила её население бежать в те земли, которые сейчас Южная Америка. И свою последнюю экспедицию он посвятил уже именно поискам древнего города этой цивилизации. И стал легендой сам: сгинул в джунглях. Вроде, и не совсем бесследно: разные люди в разное время и в разных местах утверждали, что видели англичанина примерно такого возраста, но доказательств, что это был именно он, находилось недостаточно.

Книга составлена младшим сыном Фосетта на основе его писем и дневников. Очень интересно и о природе, и о людях.
Реки, кишащие змеями, пираньями, крокодилами и прочей кровожадной живностью, москиты всех размеров, паразиты, жара и сырость, гниль, болезни, ледяной ветер в горах, наводнения, дикие нравы, бюрократия и коррупция - и всё это время стойкий англичанин, вокруг которого смерть непрерывно косит - и европейцев, и местных жителей, - сетующий на то, что мало кто так крепок, здоров и силён духом, как англичане, но вот опять никак не найти надёжных и сильных спутников для очередной экспедиции. Он всё время ждал, когда достаточно повзрослеет его старший сын, чтобы сопровождать его в путешествиях. В последнюю экспедицию они наконец двинули втроём - с сыном и другом сына...

"...там, где человеческую жизнь ставят ни во что, суеверия особенно распространены...

...Лихорадка тут свирепствовала вовсю: на одной из станций, которую мы проезжали, я видел штабель черных гробов, доходивший до крыши платформы и простиравшийся во всю ее длину!..

...На plaza мы нашли «Gran Hotel» — гостиницы тут всегда «Grand», «Royal» или «Imperial», и какими бы скромными они ни были, отсутствующие удобства восполняются в них величественным названием. Та, куда мы попали, оказалась раем для насекомых; хозяин был крайне раздосадован, когда я позволил себе заметить, что постельное белье в моей комнате, по-видимому, забыли сдать в прачечную.
— Этого не может быть! — завопил он, сопровождая свои слова обильной жестикуляцией. Все белье отправляется в прачечную по меньшей мере раз в месяц. Если вам здесь не нравится, найдется сколько угодно других, которые будут рады получить комнату. В моем отеле заняты все кровати, на них спят по два, а то и по три человека. Заняты даже ванные! Вам предоставлена большая комната, и я теряю деньги, сдавая ее вам одному...

...Четыре человека в нашей лодке умерли в течение первой половины путешествия. Каждый, кто заболевал, становился предметом насмешек для остальных, и когда он умирал, все предавались отвратительному веселью. Тело с широко раскрытыми глазами привязывали к шесту к погребали в неглубокой ямке, вырытой веслами на речном берегу; памятником служили две ветки, сложенные крест-накрест и перевязанные травой. На поминках пускали вкруговую бутылку качасы и кричали: «Кто следующий!»..

...Идти было трудно. Уже сильно изголодавшиеся, мы в конце концов набрели на лачугу сборщика каучука, стоявшую на берегу небольшой речушки. Здесь мы задержались на два дня, отъедаясь рисом и чарке.
Никогда мне не забыть первого завтрака в этой лачуге. Рядом с нами в тени крыши лежал человек, умиравший от землеедства. Это было истощенное существо со страшно распухшим животом. Тем, кому известны симптомы этой болезни, было ясно, что больной безнадежен, и наш хозяин серингейро не считал нужным проявлять сочувствие к умирающему. Несчастный, не переставая, стонал и восклицал:
— Как мне больно, сеньоры… Как мне больно!
— Через полчаса ты умрешь, — отвечал ему серингейро. — К чему подымать такой шум? Только портишь завтрак сеньорам.
— Ох! — жалобно стонал умирающий. — Как мне больно!.. Ох, как мне больно!
Внезапно какая-то женщина сдернула с несчастного противомоскитную сетку. На нос ему села оса, кожа едва заметно вздрогнула, но человек не издал ни звука — он был уже мертв..."

После этого очень хочется перечитать маркесовскую "Сто лет одиночества" или хотя бы "Рассказы о любви, безумии и смерти" Орасио Кироги - потому что вдруг делается понятно, из чего это всё растёт.