О детстве

[gobis]

Что-то мне не спиццо. Ударюсь в лирику и напишу ностальгический пост про детство. Будет, опять же, у Юльки возможность покопаться в моём внутреннем мире, а то она давно хочет.

Про школу неинтересно Школа была хорошая, сейчас, говорят, даже самая лучшая в городе. С традициями, в следующем году ей будет 110 лет. Поэтому сейчас не про неё.

 

Несколько лет мы жили в трущобах. Ага, в настоящих. Железная дорога с одной стороны, болото через две улицы – с другой, рядом деревянные одноэтажные бараки неизвестного года постройки, двухэтажные деревянные дома с узкими скрипучими лестницами и двухэтажные же каменные дома с очень толстыми стенами, построенные пленными японцами после войны. Всё это отапливалось углём, пахло углём и было перепачкано сажей, а вокруг была чёртова уйма маленьких сараев, не только для барахла и машин-мотоциклов, но и для хранения угля. Такие сараи назывались углярками. Некоторые выглядели прилично и были закрыты на толковый замок, а на двери был написан адрес хозяина, у некоторых дверь висела на одной петле и подпиралась палочкой, а крытая рубероидом крыша давно провалилась, некоторые когда-то сгорели или были сожжены и стояли пустые и пахнущие пожаром, залитые дождём и обгаженные. Помойки и туалеты на улице. Рядом – местная баня с угольной же кочегаркой. И большая территория, на которой только начали строить гаражи из гипсоблоков: котлованы, кучи песка и глины.

Наверное, половина жившего там народа беспробудно пила. Наркоманов тогда ещё не было, а пьянство считалось делом житейским, поэтому за детей никто не боялся, гулять можно было где угодно. Бездомных в те времена тоже ещё не было. Были, конечно, цыгане, но и это было в порядке вещей: неподалёку, сразу за воинской площадкой (перрон, где всё время загружали на поезда или выгружали военные машины, танки и БТР) частенько останавливался табор, и цыганские дети или женщины с младенцами на руках ходили по домам и просили еду, но в те беззаботные времена люди и двери открывать не боялись, и подавать не жалели. Сейчас такой район был бы гораздо опаснее. Однако же и тогда кто-нибудь кому-нибудь регулярно бил морду, валялся пьяный в кустах или устраивал скандал, потом приезжала милиция и скорая и кого-нибудь увозили в вытрезвитель или в дурку. Моему папе время от времени приходилось укладывать кого-нибудь мордой в пол, а лет ему тогда было всего 23-25.

Большинство детишек до 10 лет были неухожены, чумазы и сопливы. Младшие сопливцы бегали за старшими с криком: «Нянька, нянька!» Поэтому когда мне родили братика, я первым делом поставила условие: этот меня нянькой звать не будет! По праздникам мамки отмывали с них угольную сажу, и ровно полдня дитё было неожиданно бело и румяно, а вместо неизменной зелёной сопли под носом была розовая болячка, повторяющая её форму, намазанная вазелином. У всех обязательно были резиновые сапоги разных цветов, чтобы можно было прыгать со стен недостроенных гаражей в кучи скользкой глины или часами бродить по лужам: самая большая лужа, не пересыхавшая с весны до поздней осени, больше напоминала маленькое озеро, летом там выводились синие и зелёные стрекозы, а перейти её вброд с одной стороны на другую было невозможно: в центре она была очень глубокой.

Родителям, наверное, было ужасно. Но они были молодцы. У нас была чистенькая квартирка со множеством цветов, в трёх комнатах три огромных печи, которые нужно было топить каждый день. Моя комната была огромной, побеленной в розовый цвет, с большой картой мира на стене и длинными полосатыми дорожками на полу.

А для игр это было самое офигенное раздолье. Все лужи с отвратительными на вид козявками, похожими на трилобитов, все деревья, заборы и крыши, сараи, подвалы и гаражи, задворки бани, кусты и водокачки были исследованы, облазаны и обпрыганы. Каждый незапертый чердак в округе – вела ли на него внешняя лестница с земли и до второго этажа или маленькая лесенка внутри дома. Самым шиком было подняться на чердак из одного подъезда, постоять, слушая ветер и любуясь солнцем сквозь чердачные окна или сквозь щели в крыше и потом быстро-быстро на цыпочках перебежать до другой двери на лесенку в следующем подъезде. А под обвалившимися крышами сгоревших сараев можно было чудесно прятаться. По пряткам я была чемпионкой. С многочисленных строек вокруг можно было тырить глину и что-нибудь лепить из неё или таскать ДВП, сдавать бутылки, которых вокруг всегда было множество, на вырученные деньги покупать гвозди и строить свои сараи. Гипсоблоки – большие, тяжёлые белые кирпичи – тоже потихоньку растаскивались: если их расколоть, гипсом можно было писать и рисовать вместо мела. Ещё можно было прятать и искать клады. Или просто валяться в траве: донник был огромным, наверное, метра два высотой, он одуряюще пахнул, и в нём целый день гудели пчёлы. А потом мне из хлама собрали велосипед. У него были разновеликие и разноцветные колёса, которые по очереди сдувались, а руль всё время откручивался, цепь была великовата и при сильных рывках слетала. На такие случаи велоаптечка с отвёртками и ключами всегда была пристёгнута к седлу. Но всё равно это был восторг! Можно было просто гонять, можно было класть ноги на руль или делать «ласточку». Ездить без рук никак не получалось: за проклятым рулём приходилось всё время следить. А потом семья купила большой человеческий велосипед – вроде как для дела, ездить за покупками и к бабушке, но гонять на нём просто так тоже было можно – сначала скукожившись под рамкой, потому что с седла ноги не доставали до педалей. Быстро ездить по всем этим дворам, по лужам, поднимая ноги, чтобы не окатило бурой водой, прыгать по горам глины в проходах между гаражами и ещё дальше – в парк или за парк, но туда в одиночку было нельзя, только компанией.

Вот это было самое счастливое детство. С промокшими ногами, разбитыми напрочь коленками и локтями, порванной о заборы одеждой (дырка обычно имела форму буквы «г» и была зашита крупными стежками) и раскатанной до зеркального блеска подошвой сапог.

 

 

 

Comments

[invencia.livejournal.com]

Аж сердце зашлось. Я тоже в бараке жила по-детству. Аналогичная картинка. Только мы еще в кучах сажи и зольниках возились. В золе от сгоревшего угля порой находили кристаллики какого-то металла, мы это по понятным причинам считали золотом в самородках. Бедная моя мама, она должна была ежевечерне нас с сестрой отмывать в неблагоустроенном-то доме.
Эх, детство, детство.