Эдвард Лир

[gobis]

Ищу, чтобы была такая своя, но пока не нахожу. Может быть, в "Букинисте" найду когда-нибудь.
В моём детстве - не моя, а у друзей - была чудесная книжка абсурдных и смешных стихов. Милн, Лир, кто-то ещё.
Нашла сейчас подобную на "Лабиринте", там есть вот это чудесное стихотворение Милна, например:

МЫ С ПУХОМ
Приходят папины друзья, и все им надо знать—
И сколько будет пятьдесят, деленное на пять,
И кто открыл Америку, когда и для чего,
Как звали лорда Байрона и бабушку его...
Мы с Пухом шепчемся в углу, мы с ним найдем ответ:
Пух говорит: «Наверно, СТО! А может быть, и нет».
И если это так и есть — нам дарят шоколад,
А если Пух не угадал, то я не виноват.

но Лира там нет.

ДЯДЯ АРЛИ

Помню, помню дядю Арли
С голубым сачком из марли:
Образ долговяз и худ,
На носу сверчок зелёный,
Взгляд печально-отрешённый —
Словно знак определённый,
Что ему ботинки жмут.

С пылкой юности, бывало,
По холмам Тинискурала
Он бродил в закатный час,
Воздевая руки страстно,
Распевая громогласно:
«Солнце, солнце, ты прекрасно!
Не скрывайся прочь от нас!»

Точно древний персианин,
Он скитался, дик и странен,
Изнывая от тоски:
Грохоча и завывая,
Знания распространяя
И — попутно — продавая
От мигрени порошки.

Как-то, на тропе случайной,
Он нашел билет трамвайный,
Подобрать его хотел:
Вдруг из зарослей бурьяна
Словно месяц из тумана,
Выскочил Сверчок нежданно
И на нос к нему взлетел!

Укрепился — и ни с места,
Только свиристит с насеста
Днем и ночью: я, мол, тут!
Песенке Сверчка внимая,
Дядя шёл не уставая,
Даже как бы забывая,
Что ему ботинки жмут.

И дошёл он, в самом деле,
До Скалистой Цитадели,
Там, под дубом вековым,
Он скончал свой подвиг тайный:
И его билет трамвайный,
И Сверчок необычайный
Только там расстались с ним.

Так он умер, дядя Арли,
С голубым сачком из марли,
Где обрыв над бездной крут;
Там его и закопали
И на камне написали,
Что ему ботинки жали,
Но теперь уже не жмут.

Опубл. 1993 В пер. Г.М.Кружкова